Я купил всё купе. Но проводник решил, что эти места «общие» и продал их сам

Мы с женой – фанаты поездов. Есть в этом транспорте что-то душевное, камерное, что сложно найти в других видах путешествий. Самолёт – это холодные крылья и пересушенный воздух. Автобус – вечная тряска и не всегда приятный запах. А поезд… поезд – это как дача на рельсах. Всё происходит медленно, размеренно, под убаюкивающий стук колёс. Можно часами любоваться сменяющимися пейзажами: полями, деревнями, лесными массивами, сонными станциями с названиями, словно сошедшими со страниц фантастического романа. Можно просто молчать, наслаждаясь тишиной – редчайшая роскошь в современном мире.

С появлением сына жизнь, конечно, изменилась, но наша "поездная" философия осталась прежней: спокойствие – бесценно. А спокойствие в поезде, особенно когда путешествуешь с ребёнком, – это выкупленное купе целиком. Четыре билета на двоих (а потом и на троих). И дело не в том, что мы страдаем гигантоманией. Просто в купе не должно быть посторонних. Ни шумной тётки с пирожками и громкими разговорами, ни студента с вечно голодным желудком и запахом "Роллтона", ни бравого вояки с арсеналом анекдотов. Мы платим за тишину. За возможность выспаться ночью, не вздрагивая от хлопков двери и не считая ягнят под аккомпанемент чужого храпа.

Первый опыт "купейного эгоизма" был, скорее, пробным. Нас было только двое, а наличие ребёнка пока существовало лишь в проекте. Но даже тоска по идеальному, бесшумному и благодарному потомству не помешала нам выкупить всё купе. Поезд южного направления, июльская жара. У нас два нижних места и формальные два верхних, забронированные сумками, книгами и провизией. Идиллия нарушается неожиданным вторжением: в дверях возникают две дамы внушительных габаритов.

Одна укомплектована неподъёмным чемоданом, вторая – сеткой с курами. В их глазах светится уверенность в незыблемости права на кусочек государственной территории. Они врываются в купе и с хозяйским видом начинают осматриваться.

– А что это? – одна из них тычет пальцем в сиденье. – Здесь не занято, случайно?

Я встаю, вежливо улыбаюсь и произношу заученную фразу:

– Простите, купе полностью выкуплено.

– Как это выкуплено?

– Мы оплатили все места.

– Да нас проводник сюда посадил!

Набираю побольше воздуха в лёгкие и иду на поиски проводника. Нахожу его в тамбуре. Он стоит, расстёгивая жилетку, и смотрит на меня, словно я ему должен с прошлой поездки.

– Послушайте, у нас выкуплено всё купе. Вы что, пассажиров подселяете?

– Ну и что? У вас же два места свободные.

– Именно! Мы специально заплатили, чтобы они были свободными.

– А вам что, жалко, что ли?

Эта фраза меня всегда поражает. С какой стати я должен делиться оплаченным комфортом? Будто сочувствие – это дешёвая монета, которую нужно раздавать направо и налево. Я смотрю на проводника чуть ли не с любовью:

– Жалко. Разумеется, жалко! Жалко денег, нервов и испорченного вечера. Жалко, когда в мой личный мир, за который заплачены кровные, бесцеремонно вторгаются посторонние.

Проводник что-то бормочет, почесывает переносицу и уходит. Минут через десять дамы с чемоданом и курами покидают наше купе, одарив меня взглядом, полным ненависти, каким обычно провожают самых злейших врагов.

Жена смотрит на меня и молча открывает банку пива.

– Победа? – спрашивает она.

– Скорее, ничья. Но с отсрочкой.

Поначалу подобные эпизоды повторялись регулярно – через раз. Иногда уговоры затягивались, иногда удавалось отделаться лёгким испугом. Однажды к нам явился начальник поезда – представительный мужчина с суровым взглядом и безупречной выправкой.

– Зачем вам все четыре места? – спросил он подозрительно.

– Чтобы ехать в тишине, без попутчиков.

– Это как-то странно…

– А жить в коммуналке – это не странно?

Шутку он не оценил. Но спорить не стал.

А потом в нашей жизни появился сын. Сначала годовасик, потом двухлетка. Он, конечно, не молчал, но и не орал круглосуточно. Как и все дети, он был переменчив в настроении – всё зависело от того, насколько ему тепло, сытно и интересно. Мы не хотели доставлять неудобства ни себе, ни окружающим. Четыре билета стали необходимостью. Купе превращается в мобильную квартиру: тут мы спим, едим, играем и строим пирамидки. За окном мелькают леса, поля, озёра, редкие птицы. Завораживают названия проносящихся мимо станций – кажется, что их придумал безумный поэт: "Сухобузимская", "Зея".

Однажды к нам заглянул сосед по вагону — пожилой мужчина в тельняшке и с кружкой чая в руках:

– А что это у вас всё купе ваше?

– Да, – отвечаю. – Выкупили.

– Богато живёте!

– Да не особо, – улыбаюсь в ответ. – Просто однажды мы с вами ехали в одном купе. После этого и решили, что пора что-то менять.

Мужчина, похоже, не понял намёка. Но вежливо кивнул и удалился.

Сейчас стало спокойнее. Проводники уже не вступают в полемику. Просто ставят галочку в своём блокноте, словно давно привыкли к нашим причудам. И да, мы действительно стали реже путешествовать на поезде. Сын подрос, у него появились новые увлечения, да и свободного времени стало катастрофически мало. Но если уж решимся на поездку – то только в выкупленном купе.

Потому что есть вещи, которыми лучше не делиться. Личное пространство. Спокойный сон. Тишина. И четыре квадратных метра, которые покупаешь не для того, чтобы просто лежать, а для того, чтобы с чистой совестью знать: сегодня ночью ты будешь спать, а не строчить жалобы на шумных попутчиков.

Читайте также:

• Забудьте про тесто! Болгарская классика, которую легко повторить: пирог "Три стакана"
• Мандариновые корки не выкидываю, а заливаю уксусом: самые удивительные и полезные советы для дома
• Обрушится денежный поток: Василиса Володина назвала два знака, кто разбогатеет в сентябре
• Перемены уже близко: Тамара Глоба назвала три знака, жизнь которых круто изменится этой осенью
• Банка фасоли и 2 минуты. Готовим быстрый салат «Фиеста» — всего 4 простых продукта, а как вкусно!