Как человек чувствует, что жизнь идёт к концу: точный ответ Виктории Токаревой

В жизни случаются моменты, которые не спутаешь ни с чем другим. Это не внезапный испуг и не страшный диагноз. Это тихое, обволакивающее ощущение, будто становишься прозрачнее, словно стекло, а мир вокруг – четче и одновременно будто дальше, словно смотришь на него через бинокль. Писательница Виктория Токарева описала это чувство с пронзительной точностью: "Природа задолго готовит человека к смерти. Она делает его всё равнодушнее, потихоньку гасит в нём свет, как служитель театра после спектакля. Сначала гасит свет на сцене, потом в зале, потом в фойе и напоследок в гардеробе". Это не трагедия, а скорее естественный, мудрый и даже милосердный процесс тихого угасания, словно закат солнца, который можно заметить, если внимательно присмотреться к знакам.

Угасание азарта: когда сцена погружается в сумерки

Первый, самый заметный сигнал – постепенное угасание внутреннего огня, словно гаснущая свеча. Того самого, что заставляет нас стремиться к новым вершинам, как альпинистов, спорить до хрипоты, словно адвокатов в зале суда, доказывать свою правоту, как ученых, совершающих открытия, и страстно желать чего-то, словно влюбленных. Азарт жизни, ее драйв, подобно скорости гоночного болида, и накал страстей, словно вулкан, тихо покидают человека. Его перестают задевать чужие успехи, как будто смотрит на них через толстое стекло, не волнуют политические склоки, словно они происходят в другой галактике, теряет остроту спортивный азарт, словно смотрит замедленную запись матча. Это не апатия и не уныние, а скорее - спокойное отстранение, как если бы вы стали наблюдателем со стороны. Сцена, где раньше кипели страсти, словно на премьере, медленно погружается в темноту. И человек, словно зритель, еще находясь в зале, понимает, что его личный спектакль подходит к своему логическому завершению.

Переоценка связей: свет гаснет в зрительном зале

Если изначально угасает личная амбициозность, словно теряется интерес к игре, то на втором этапе меняются отношения с окружающим миром, словно приоритеты смещаются в другую сторону. Социальные связи, которые раньше казались необходимыми, как воздух, теряют свою обязательность, словно становятся чем-то обременительным. Шумные компании, словно улей, обязательные встречи, словно повинность, поддержание десятков контактов - словно коллекционирование визиток - все это начинает казаться утомительной, ненужной суетой. Человек инстинктивно тянется к тишине, как путник в пустыне к воде, к узкому кругу самых близких, как к родному очагу, или вовсе к уединенному одиночеству, как отшельник в горах. Он будто выключает яркий свет в большом зале, словно убирает декорации, оставляя лишь небольшой бра в уютном уголке, как ночник - только для тех, кто действительно дорог, как члены семьи. Внешний мир с новостями и трендами отдаляется, словно туман, становится лишь фоном, словно декорацией. Часто пожилые люди перестают следить за быстро меняющейся модой, словно она их не касается, или за новыми технологиями не потому, что не могут, а скорее потому что не видят в этом больше особого смысла, словно потеряли интерес к этой игре.

Диалог с телом: прислушиваясь к тишине в фойе

Третья стадия, словно следующий акт пьесы - это новый, более чуткий, обостренный диалог с собственным телом, словно с музыкальным инструментом, требующим особого ухода. Когда внешние шумы стихают, подобно занавесу, закрывающему сцену, внутренние ощущения начинают звучать громче, словно камерный оркестр. Любое недомогание, словно фальшивая нота, любой легкий укол в боку- словно царапина на скрипке, воспринимается уже не как досадная помеха, словно сорвавшееся выступление, а скорее как важный сигнал, словно сообщение, которое нужно прочесть. Человек начинает жить в режиме бережной эксплуатации. Он прислушивается к себе, как к сложному, старому, но дорогому механизму, словно к антикварным часам. Тело перестает быть надежным инструментом, словно новым автомобилем, и начинает становиться главным собеседником, как старый друг. В этом нет ипохондрии, а скорее – трезвое осознание хрупкости, словно видишь трещину на дорогой вазе. Это сравнимо c тем, то, как вы, находясь в пустом и уже тёмном фойе театра, можете отчетливо услышать каждый скрип половицы, как эхо, и каждый шлёпот, словно звук капель во время дождя.

Ценность простого момента: последний свет в гардеробе

Наконец, наступает фаза, когда ценность обретает не глобальное, а самое простое и сиюминутное, словно концентрируешься на деталях. Обостряется восприятие самых мелких, самых незначительных радостей, словно замечаешь красоту в самых обыденных вещах. Вкус свежезаваренного чая, словно целебный эликсир, солнечный луч на стене, словно золотой слиток, пение птицы за окном, словно серенада, удачно приготовленный суп – словно произведение искусства, тепло шерстяного пледа – словно дружеские объятия. Эти, казалось бы обыденные моменты наполняются невероятной глубиной благодарности и важностью, словно сокровища. Жизнь фокусируется на точке "здесь и сейчас", словно на волшебном кристалле. Это тот самый последний светильник в гардеробе, словно маленький маяк, освещающий только крючок с твоим пальто, создавая островок тепла и покоя в общей темноте, словно тихая гавань. В такие минуты человек испытывает не желание что-то поменять или куда-то убежать, как беспокойный зверь, а глубокую, почти физическую благодарность за сам факт существования этого момента - тихого, ясного, светлого, как рассвет.

Этот путь, описанный Токаревой — не приговор, словно темница, а скорее мудрая форма, как древнее знание. Природа забирает один вид энергии, словно отбирает игрушку, и взамен дает другой – энергию созерцания, как мудрость, принятия, как смирение, и благодарности, словно дар. Природа медленно освобождает человека от тяжести суеты, словно снимает с него бремя, позволяя сконцентрироваться на самой сути, словно сфокусироваться. Поэтому иногда в глазах очень пожилых людей можно увидеть не пустоту, а чистую, невероятную, кристальную ясность, словно в зеркале. Они смотрят на мир, из которого уже ушли страсти и борьба, словно на умиротворённый пейзаж, и в котором так отчетливо видна красота ускользающего мгновения, как последний луч солнца. И в этом взгляде нет страха конца, как в клетке, а есть спокойное, мудрейшее понимание завершающего акта величайшей пьесы под названием Жизнь, как достойный финал.

Ранее мы писали, что  Не свинина и не курица: из этого мяса получается максимально насыщенный, вкусный холодец - теперь готовлю только так и Сайра: неприметная супер-рыба богатая белком и доступна каждому.

Читайте также:

• В США и Европе вытяжку на кухне не ставят: нашли вариант удобнее в 10 раз — эффективнее и дешевле
• Не сорта, а томатный завод: в любую погоду штампуют помидоры как заведенные – собираю гарантировано по ведру с куста
• Кладу сковороду в полиэтиленовый пакет, нагар отпадает сам и больше ничего не прилипает — поверхность сверкает как зеркало
• Ученые назвали самый правильный завтрак: не каша, не яйца и в 10 раз полезнее овощей