Наверх

Трупы, клетки, родственники: патологоанатом из Сыктывкара рассказал о своей работе

Возрастное ограничение: 6+
Трупы, клетки, родственники: патологоанатом из Сыктывкара рассказал о своей работе Фото из архива редакции
Вскрытие - лишь малая часть работы специалиста

Многим интересно, чем занимаются патологоанатомы в свободное от вскрытия тел время. Да и есть ли оно вообще? Евгений Шевелев, действующий врач-патологоанатом, рассказал журанисту портала PG11.ru о всех особенностях этой профессии.

Патологоанатомы работают только с трупами?

- Нет, наша работа очень интересная и творческая, с одной стороны. С другой стороны она очень сложная – патологоанатому мало знать все группы тканей и клеток в организме человека. Мы должны знать все нормы, патологию и этиологию заболеваний. Как клетки и ткани меняютя на определенном этапе болезни. Особенно сложно, когда ты остаешься один на один с микроскопом и материалом, который прислали хирурги. Они в этот момент стоят в операционной, дав больному наркоз на операции. И, допустим, они прислали кусочек молочной железы. Хирурги взяли уплотнение на исследование, но не знают характер опухоли – доброкачественная или злокачественная. Если секторально уберут молочную железу, и оставят её большую часть сохранной для женщины - в случае ошибки может быть катастрофа. Пациентка после операции может уехать в другой город. И если они ошиблись, то опухоль даст метастазы. Поэтому они посылают клетки на анализ к нам, приостановив операцию. Мы в любой момент можем получить кусочек живого материала, и обязаны максимально быстро ответить -  есть злокачественная опухоль или нет. Это нужно для того, чтоб определить объем операции. Либо удалять лимфоузлы вместе с опухолью, либо удалить только фиброаденому, оставив небольшой шрам. Цена ошибки слишком высока. А без нашего заключения больного не могут выписать или отправить на сложную операцию.

То есть вы чаще всего исследуете живые клетки?

- 96% нашей работы – исследование живых клеток у живых людей. Мы параклиническая служба. Мы работаем вместе с клиницистами. Они звонят нам и спрашивают, что делать с пациентом: переводить на таблетки и оставлять в стационаре, либо переводить его в онкологию, чтобы там назначали химиотерапию, облучение, и все остальное. На вскрытия остается всего 4%. Это статистика. Вскрытия происходят нечасто. Есть узкий перечень причин для этого.

Насколько тяжело работать в моральном плане?

- Надо привыкнуть, так как работа слишком ответственная. Нам нельзя ошибаться, так как цена ошибки – жизнь человека. Поэтому у нас заведено правило: в чем-то засомневался – подойди к коллеге. Он всегда посмотрит под другим углом. Засомневались вместе – отдайте материал на дополнительную окраску. Будь ты хоть семи пядей во лбу, но всё бывает в жизни. Так что мы не стесняемся советоваться с коллегами. Мы обязаны это делать.

Как долго вы адаптировались к работе?

- Я не адаптировался к работе, я адаптировался к медицине. Те, кто не смог этого сделать, вылетели еще на первом курсе в институте. Когда приходилось в анатомичке из чана на 10 трупов доставать руками один из них для исследований. Те, кто не прошел этого этапа – покинули медицину. А в патологоанатомическом бюро обычная клиническая работа. Терапевтам даже тяжелее работать и адаптироваться, у них много общения с людьми.

Трудно ли общаться с родственниками умерших?

- К нам же половина приходит в подавленном  состоянии. Остальные либо возбуждены, либо агрессивно настроены на медицину в целом. Нужно понимать, что они всегда находятся в трауре. Особо не поговоришь. Конечно, мы с открытой душой всегда объясняем. Но дело в том, что я не могу проследить весь путь развития болезни и рассказать об этом родственникам. Вдруг при рождении умершего плаценту извлекли щипцами и оттуда пошла патология, либо человек подцепил заболевание позднее? Конечно, мы пытаемся найти взаимосвязь болезни и его образа жизни. Но это не всегда удается.

Как справляетесь со стрессами?

- Мне кажется места спокойнее, чем патологическая анатомия просто нет. Какие здесь стрессы? Стресс один - когда летом остаешься один и приходит очень много материала на исследования. Лишь бы все досконально успеть просмотреть. Это единственное, что немного сказывается.

Люди считают патологоанатомов самыми циничными врачами. Так ли это?

- Насчет циничности можно порассуждать. В YouTube много видео, где и анестезиологи, и хирурги выдают острые выражения в адрес пациентов из-за нервов. А нам к кому циничность проявлять? Ни у одного адекватного и здорового человека нет желания поглумиться над трупом.  Ни у кого из нас такого желания нет, и эмоциональная разрядка не так нужна, как другим врачам. Мы вскрываем трупы не по своей прихоти. На вскрытии обязательно кто-то присутствует помимо меня. Я делаю вскрытие не для себя. Это необходимо клиницистам. Они хотят знать, почему они по 12-16 часов в больнице под искусственным кровообращением меняют клапана, а на пятые сутки больной срывается и уходит к праотцам. Они приходят на вскрытие и ищут причину, почему так получилось. В нашем бюро при входе написано: «Здесь мёртвые учат живых».

Почему вы выбрали профессию патологоанатома?

- Дело в том, что в медицинский институт я поступил в 1980-ом году, а потом отслужил в армии на Кавказе. В те года, когда было большое государство, нас не бросало на «вольные хлеба», как сейчас. Было государственное распределение и всё было запланировано Министерством Здравоохранения. Где каких кадров не хватало – туда выпускников вузов и направляли. Мне на пятом курсе предоставили выбор: ехать терапевтом в Пермскую область, либо патологоанатомом в Сыктывкар. Я выбрал родину. Так я стал патологоанатомом.

Подпишитесь на PG11.ru в «Яндекс.Новостях» или «Яндекс.Дзен»

Что вы думаете о работе патологоанатома? Пишите в комментариях

Интервью

Комментарии 0

Представьтесь, а лучше войдите или зарегистрируйтесь

Следующая новость

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru