Дипфейки и сгенерированные фото: как новая форма травли подростков приходит в Коми

Дипфейк — это созданный с помощью искусственного интеллекта фотореалистичный материал (видео, аудио или фото), на котором реальный человек изображен или говорит то, чего на самом деле никогда не было.

Еще недавно, чтобы правдоподобно переделать чужую фотографию, нужно было хотя бы уметь работать в графическом редакторе. Сейчас подростку может хватить снимка одноклассника из открытого профиля и нескольких минут в сервисе с искусственным интеллектом. Человека можно поместить в ситуацию, которой никогда не было, изменить одежду и внешность, сделать фальшивое видео или запись голоса. Отдельная категория сервисов способна превратить обычный портрет в псевдообнаженное изображение.

После этого остается отправить картинку в классный чат.

Именно здесь технологическая игрушка превращается в инструмент травли. Поддельное фото начинают пересылать, обсуждать, превращать в стикеры и мемы. Автор может через несколько часов признаться, что все было сделано нейросетью, но для подростка это мало что меняет: утром ему все равно идти в класс к людям, которые уже видели изображение.

Для Коми эта тема перестает быть разговором о далеком будущем. Прокуратура республики еще в 2025 году отдельно разъясняла, что дипфейком считается созданное при помощи искусственного интеллекта реалистичное изображение, аудио или видео, которое не соответствует действительности. В ведомстве обращали внимание прежде всего на мошенничество, однако принцип остается тем же: дипфейк — инструмент, а правовая оценка зависит от того, как именно его использовали.

А школы республики уже начинают готовиться к тому, что нейросети станут обычной частью жизни подростков. С 11 ноября 2026 года новый курс по искусственному интеллекту и информационной безопасности будут апробировать сразу в 11 образовательных организациях Коми.

В Эжве измененная фотография уже стала поводом для суда

В июне 2026 года Эжвинский районный суд Сыктывкара рассмотрел иск преподавателя техникума к родителям несовершеннолетнего студента. Юноша взял фотографию педагога, изменил ее и сделал стикеры, которые затем разместил в групповом чате учащихся. Сам студент не отрицал, что распространял переделанное изображение, но говорил, что не хотел никого оскорблять.

Суд установил нарушение прав преподавателя и постановил взыскать с родителей подростка 50 тысяч рублей компенсации морального вреда — собственного дохода у несовершеннолетнего не было. На момент сообщения пресс-службы судов решение еще не вступило в законную силу.

Нейросеть в этой истории не использовалась. Но для сегодняшней школьной среды пример очень показательный. Технология изменилась, а сама ситуация знакома: взяли чужое изображение, переделали, распространили среди знакомых людей, а потом объяснили это отсутствием злого умысла.

Теперь подобную картинку можно сделать значительно быстрее и гораздо правдоподобнее.

С ноября нейросети начнут разбирать в школах Сыктывкара, Ухты, Воркуты и районов

В Коми на эту новую реальность уже реагирует система образования. С нового года для учеников 5–11 классов планируют ввести курс внеурочной деятельности «Искусственный интеллект и информационная безопасность». На каждый из двух блоков — ИИ и цифровую безопасность — предусмотрено по 17 часов. Занятия предполагается проводить раз в неделю.

До этого курс опробуют с 11 ноября. В Сыктывкаре участвуют Гимназия искусств имени А. С. Пушкина и школы №18 и №30, в Воркуте — школы №23, №39 и №40, в Усинске — №1 и №4. К проекту также подключаются Ухтинский технологический лицей имени Г. В. Рассохина, Выльгорская школа №2 имени В. П. Налимова и школа села Усть-Кулом. Занятия будут проходить на площадках школьных «Кванториумов» и IT-кубов.

Министр образования и науки Коми Олег Холопов считает, что одного знакомства с возможностями нейросетей детям недостаточно.

— Необходимо учить школьников цифровой гигиене и критическому мышлению, — отметил он, говоря о новом курсе.

Причем обучать новым технологиям собираются и взрослых. На первый поток программы «Искусственный интеллект в работе учителя» записался 971 педагог школ, колледжей и техникумов Коми. Только в Сыктывкаре обучение должны пройти 420 учителей.

Для темы травли это принципиально. Учителю теперь приходится разбираться не только с оскорбительным сообщением или дракой, снятой на телефон. В класс может прийти ребенок, которому показывают фотографию с его собственным лицом и событием, которого никогда не происходило.

Обычного снимка из соцсети уже может хватить

Родительский совет «не отправляй никому интимные фотографии» по-прежнему разумен, но от новой формы травли он полностью не защищает. Реального интимного снимка может вообще не существовать.

Современным сервисам достаточно обычного портрета. Поэтому исходным материалом способна стать фотография со школьного праздника, селфи, снимок из открытого профиля или кадр, который когда-то выложили сами родители.

Отсюда возникает неприятный вопрос: если фотография была опубликована открыто, значит ли это, что другой человек имеет право скачать ее и делать с ней все, что захочет? Нет. Российское законодательство охраняет изображение гражданина, а размещение фотографии в открытом доступе само по себе не означает согласия на любое последующее использование.

В Сыктывкарском лицее для одаренных детей похожую границу уже обсуждают с учениками на примере обычных мемов. Советник директора по воспитанию Николай Туголуков объяснял: невозможно определить, является ли картинка безобидной шуткой, не учитывая отношение самого человека.

— Тут надо спрашивать самого ребенка: приятно ли, когда что-то с его изображением происходит вне его ведома, — говорил педагог.

Для дипфейка вопрос становится еще острее. Одно дело — неудачный дружеский мем, который удалили после просьбы. Другое — намеренно сделать унизительное изображение, бросить его в общий чат и продолжать рассылать после того, как человек попросил остановиться.

Самая тяжелая история начинается с фальшивых интимных фото

Такие дипфейки особенно опасны. Здесь подросток оказывается в ситуации, которую еще недавно было трудно представить: интимной фотографии никогда не существовало, но доказывать это приходится так, будто она настоящая.

Проблема уже стала международной. В 2025 году организация Thorn опросила 1200 молодых людей 13–20 лет в США. Среди подростков 13–17 лет около 6% сообщили, что кто-то создавал их сгенерированные обнаженные изображения. Эти цифры нельзя переносить на Коми или Россию — выборка американская. Но они показывают, что технология уже используется не только в теории.

В феврале 2026 года UNICEF вместе с ECPAT и Интерполом сообщил о другом исследовании в 11 странах: не менее 1,2 млн детей, по оценке организации, за предыдущий год столкнулись с созданием интимных дипфейков на основе своих изображений.

Для школьника последствия усугубляются тем, что аудитория находится рядом. Фото увидели не безымянные пользователи где-то в интернете, а десять человек из класса, две параллели и друзья из соседней школы. Даже после удаления первой публикации копии могут остаться в телефонах.

Поэтому в такой ситуации взрослому лучше не начинать с вопроса: «Ты точно сам никому ничего не отправлял?» Для ребенка эта фраза легко звучит как подозрение.

Сначала нужно остановить распространение и сохранить доказательства.

В Коми уже следят за тем, что происходит с подростками в открытом интернете

В республике действует Центр информационной безопасности, специалисты которого мониторят открытые интернет-ресурсы и страницы школьников и студентов. Начальник отдела комплексной безопасности и информатизации Минобрнауки Коми Виктория Быстрова рассказывала, что за 2025–2026 учебный год система выявила сотни аккаунтов, которые требовали дополнительной проверки из-за потенциально деструктивного контента. После изучения реальные основания подтвердились лишь в единичных случаях.

Это важная оговорка: автоматический сигнал еще не означает, что ребенок сделал что-то противоправное. Специалисты дополнительно изучают открытые публикации, репосты и контекст. Но сама система показывает масштаб цифровой среды, в которой сегодня живут школьники Коми. Травля давно не ограничивается тем, что происходит между звонками внутри школьного здания.

В том же Сыктывкарском лицее педагоги рассказывают, что при подозрении на кибертравлю обращают внимание и на общение детей в социальных сетях. Если конфликт обнаруживают, к работе подключают классного руководителя, психолога, администрацию и родителей.

Николай Туголуков отдельно просит взрослых не отмахиваться от таких историй:

— Не надо обесценивать жалобы, иначе ребенок закроется. Если вы замечаете признаки травли, надо сразу реагировать.

Поддельное фото не освобождает автора от ответственности

Отдельной статьи УК или КоАП с названием «ответственность за дипфейк» сейчас нет. На это прямо указывает и логика разъяснений прокуратуры Коми: технология рассматривается как способ совершения конкретного действия, а не как самостоятельное правонарушение.

Поэтому дальше все зависит от содержания. Одно дело — человек с разрешения друга сделал забавный нейросетевой портрет. Другое — создал поддельную фотографию для публичного унижения. Третье — прикрепил к ней заведомо ложную порочащую историю. Еще серьезнее ситуация становится, если картинкой шантажируют и требуют деньги за то, чтобы ее не отправили одноклассникам или родителям.

Прокуратура Коми в своем разъяснении отмечала и техническую сложность подобных дел: в случаях, где использование синтезированного изображения имеет значение для квалификации, сам факт применения дипфейк-технологии может потребовать экспертного подтверждения.

Именно поэтому родителям полезно сохранять не только саму картинку, но и то, где она появилась: аккаунт, ссылку, переписку, подписи, время публикации и сообщения автора.

Если фото разослали по классу: что сохранить в первые часы

Главная ошибка взрослого — самому помочь картинке разойтись еще шире. Получив от ребенка сгенерированное унизительное фото, родители иногда отправляют его в общий чат с вопросом: «Чей ребенок это сделал?» Затем изображение скачивают еще двадцать человек.

Сначала лучше зафиксировать источник. Нужны скриншоты целиком, чтобы были видны название аккаунта или чата, дата и время, сама публикация и сообщения вокруг нее. Если посты удаляются, пригодится запись экрана. Полезно отдельно сохранить ссылку на страницу, канал или профиль. Оригинальные файлы лучше не обрезать и не обрабатывать.

В Сыктывкарском лицее при кибертравле детям и родителям советуют действовать именно так — делать скриншоты и сохранять переписку, а затем обращаться к классному руководителю или психологу.

После фиксации можно добиваться удаления материала через администрацию площадки. Если картинка распространяется среди учеников одной школы и история уже отражается на отношениях в классе, обращение администрации лучше оставить письменно.

Если речь идет об интимном изображении несовершеннолетнего, угрозах, шантаже или требовании денег, обсуждением на родительском собрании ограничиваться не стоит — материалы нужно передавать правоохранительным органам.

И главное: не нужно рассылать спорное изображение всем взрослым «для ознакомления». Чем меньше дополнительных копий появится, тем лучше.

Ребенок может ничего не рассказать — и продолжать ходить в тот же класс

Кибертравля отличается от обычного школьного конфликта тем, что после уроков паузы не наступает. Телефон остается рядом, а вместе с ним — сообщения, комментарии и новые пересылки.

Педагоги Сыктывкарского лицея называют несколько признаков, которые могут насторожить родителей:

ребенок внезапно категорически отказывается идти в школу, резко хуже учится, становится плаксивым или угрюмым, отдаляется от друзей.

При травле в интернете бывает и более характерная реакция: после уведомления на телефоне подросток заметно пугается, вздрагивает или сразу пытается убрать гаджет. Сам по себе ни один из этих признаков ничего не доказывает, предупреждают специалисты, — нужно смотреть на изменение поведения в целом.

С дипфейками к обычному страху перед травлей добавляется стыд. Особенно если картинка сексуализирована. Ребенок может понимать, что изображение полностью выдумано, и все равно бояться показать его маме, отцу или учителю.

Поэтому первая реакция взрослого очень важна. Не выяснять с порога, почему фотография вообще была выложена в интернет. Не предлагать «просто не обращать внимания». Не смеяться над плохой работой нейросети.

Сначала подростку нужно дать понять, что взрослый видит проблему и будет помогать ее решать.

Куда обратиться за помощью в Коми

Если после травли ребенок резко замкнулся, боится идти в школу, не спит, находится в тяжелом эмоциональном состоянии или говорит о том, что не справляется, одной борьбы с публикацией уже недостаточно. В Коми можно обратиться за экстренной психологической помощью: 8(8212)21-11-66 — Республиканский телефон доверия; 8(8212)21-02-52 и 210-129 — экстренная психологическая помощь Коми республиканской психиатрической больницы. Эти контакты Минобрнауки Коми приводило в 2026 году в материалах по профилактике травли среди школьников и студентов.

Для детей, подростков и родителей круглосуточно работает Всероссийский детский телефон доверия 8-800-2000-122. С мобильного телефона можно набрать короткий номер 124. Помощь бесплатная и анонимная. При непосредственной угрозе ребенку, шантаже с угрозами насилия или другой экстренной ситуации нужно звонить 112.

Учителям Коми придется разбираться уже не только в драках и обидных сообщениях

С 2027 года ученики 5–11 классов Коми должны начать отдельно изучать искусственный интеллект и информационную безопасность. В программе на каждый блок отведено по 17 часов. Точное содержание занятий еще предстоит отработать во время осенней апробации, но сама связка двух тем показательна: учить пользоваться нейросетью без разговора о безопасности уже невозможно.

Олег Холопов говорит о цифровой гигиене и критическом мышлении прежде всего в контексте мошенничества и вербовки детей. Но для школьной жизни есть и более близкая угроза. Ребенку нужно понимать: возможность технически сделать убедительную фотографию одноклассника не означает права ее распространять.

А учителю — быть готовым к ситуации, когда школьник приходит не с синяком и даже не со скриншотом оскорбления, а с фотографией, на которой вроде бы изображен он сам, хотя такого события никогда не происходило.

Именно здесь проходит новая граница кибертравли.

Нейросеть способна придумать фотографию за минуту. Разбираться с тем, что эта фотография сделала с реальным человеком, иногда приходится гораздо дольше.